Зонтики. Много зонтиков - и все серые. Сине-серые. Под ними - женщины. Красивые брюнетки с улыбками, как у Шанталь Гойа. Дождь то идет, то прекращается. Девушки, те, что еще секунду назад были женщинами, улыбаются еще шире и уже даже как-то по-детски. Скоро солнце, споткнувшись о зной майского вечера, упадет за горизонт. Но я знаю, что не станет темно. Еще какое-то время не станет.

Вот из этой вальсирующей толпы выходит самая красивая из них, если только это возможно. Кстати, не сказал бы, что это возможно, поэтому сразу решаю, что это галлюцинация.

Она идет прямо на меня, но ее взгляд совсем не так прям и упрям, как ее траектория. "Главное, дойди" - думаю я, и мне становится интересно. Вот она смотрит по сторонам, прежде чем перейти улицу, но ведь с обеда это пешеходная зона. Брусчатка и бутики. Уж, кому, как не ей знать, хозяйке такого майского платья!

Она садится за мой столик, я уже начинаю вспоминать все эти истории про то, как можно попасться на крючки таких девочек в таких местах, как это. Но ведь она, кажется, совсем не такая, как те шлюхи из журнала. Достаточно просто видеть, как она села. Так, будто мы познакомились еще в 1928 году. Будто с тех пор не было ничего - вот я в шлеме Клерфэ везу тебя по Европе, а вот уже ты сидишь за моим столиком в этом 2009 году.

Да, так и назову тебя - Лилиан.

Вот ты выходишь на эту скрипучую сцену, достаешь свою бумажку и начинаешь читать. Вот люди внимательно слушают, потому что твой голос вроде бы ничего, а интонации отработаны, но свежи. Вот кто-то из них порывается хлопать.

Внезапно ты замолкаешь и достаешь канцелярский нож. Откуда он взялся и кто мне его подсунул? Ты быстро смотришь в кулисы, там фигуры замерли в ожидании твоей следующей Блестящей Реплики.

Ты еле видно раскачиваешься, поскрипывают старые доски сцены. Кажется, что софиты светят все сильнее и сильнее прямо тебе в мозжечок. Ты нервничаешь - откуда нож, зачем, нащупав в кармане, ты вытащил его и все увидели твою бутафорию? Вернее, это они думают, что нож не настоящий. Но ты прямо сейчас внимательно рассматриваешь заусенцы его лезвия и пластиковую ручку. Ты начинаешь понимать, чего они ждут. На афише было заявлено - моноспектакль. Резать-то больше и некого.

Закатываешь рукав, там до сих пор ничего не зажило. Ты снова и снова проделываешь эту ошибку. Снова и снова надрезаешь свои смыслы и принципы. Но - твое шоу продолжается, людям нравится, а она не ходит на твои представления. Ты возвращаешься домой с порезами и этим странным ножом. Ножиком. Она спрашивает тебя: "Когда ты перестанешь валять дурака?" - это раз, "Когда ты перестанешь терзать меня, любимый, и смело уйдешь?" - это два.

Самые интересные спектакли - всегда дома. Там натурализм никогда не лишается фантазии. Там никогда нет дублей и твоя харизма не работает. Вместо поставленного голоса из глотки вырываются - в лучшем случае - мяуканья, в худшем - мямли.

Ты будешь долго засыпать, а утром поймешь, что у тебя есть еще один шанс все исправить.

Если ты одолжишь мне
свои
глаза
Я ими посмотрю
на Бога
Если ты найдешь во мне
отдых
дня
Я день
назову
твоим именем
Если ты вдруг
услышишь
мой голос-
Ожерельем
укрась
свою кисть,

Это просто сегодня
я пью
за тебя...

Я люблю, когда ночью
троллейбусы сходят
с ума
Рвутся звучной
пчелой в депо
Я люблю, когда ты
остаешься одна
Когда куришь испуганным
ртом в окно
Как ты слушаешь молча
как болтают рога
троллейбусные,
перед сном.
В этом всём
я люблю,
когда ты
остаешься одна
Как ты дышишь
дрожащим
ртом.

Плохие тела.
Плохи дела.
Громко и быстро.
Как и всегда.

Разные мысли
Скопом все кисли
Горько и страшно
Паузы висли.

Точные буквы
Точны
как ножи.

Утренние пирожные.
Утренний кофе.
Я понимаю, почему
песни о любви такие глупые.

Утренние ноты
и такие же мысли
Я улавливаю связь
с теребящим космосом.

Утренние поэты
Утренние астрономы
Три предложения
в пустынном размахе.

Утренние разговоры
и уртенний смех.
Еле слышны шорохи
разъезжающихся шлюх.

Мои утренние молитвы
Твой утренний макияж
Мы пройдемся сегодня по улицам
Твоего-моего детства.

Смотри!
Здесь звёздной пылью
падает нежность.
Каждое созвездие на
здешнем небе
повторяет черты наших лиц.
Здесь каждый житель
машет нам рукой.
Как здесь не любить?

Слушай!
Ручьи отзываются
нашим голосам
ангельскими шутками.
Тут мы
поём друг друга,
называем друг друга
по имени.
Как тут можно думать еще о чем-то?!

Я занимаю себя
поэзией и рисованием комиксов
В ожидании твоего голоса

ходьбой по небритым улицам
и пением под фонограмму
В ожидании твоих глаз.

Я стараюсь держать себя в руках.

Я заболел тобой.
Знаю, что нельзя быть слабым.
Знаю, что температурит только дураков.

Будь моей ангиной
Будь моей сладкой таблеткой
и хорошенькой медсестрой.

Нежными прикосновениями
по изумленным дорогой
волосам
Ласковый, как осенний сплин,
до хрипоты влюбленный
в асфальт
Кроткой пугливой
музыкой
скрипя
Подпевая нашему
дыханию
не фальшивя

Так грациозно
и не-как-всегда
Так много
и так ненавязчиво.
Так необьяснимо
и по-детски

В твой капюшон,
в твои ямочки
на щеках,
на твои ресницы

В мой дым,
в мои ботинки,
в мой голос...

Падал снег...

И на утро:

звёзды,
изумленные и смущенные
сравнением
с тобой,
прятались в пушистом небе.

звёзды,
уступая твоей красоте,
стеснялись
показываться
твоим глазам утром...

Театр.

Маленькое убежище
маленькой правды.

Обшарпанный туалет
с благородной ручкой
для смыва
из красного дерева.

Сцена должна
пахнуть
болью и забвением.

Буду курить...

Ноги сами
пришли.
Сердце само
вело.

Я люблю твое окно.
Безумство?

В жёлтую полосочку,
в рыжий волос,
в надпись на стене,
в острые бёдра,
в весенний дождь...

и в этот, и в тот момент...

...моё счастье

Скорее бы ты!
Я кричу это кровью по венам
Скорее бы ты!
Колени, хребты, кулаки по стенам.
Скорее бы ты!
Я смотрю как рисуется скука
Скорее бы ты!
Вздрагиваю от каждого звука

Ты странная.

Или ты глупая.
Или ты великолепная.
Или ты тратишь мое время зря.
Или ты - мой лучший ритм.

Какая же?

Это всего-лишь тени - твоей теплой и нежной любви. Мне не надо обольщаться, и уж тем более - прятаться. Этот всего-лишь тени от нашего одинокого солнца, которое мы так долго воспитывали, смотря на него без очков. Я должен просто распороть свой живот и вынуть тебя оттуда.

Снег заскрипел за окном под чьими-то ногами.

Это всего-лишь моя попытка выбраться из болота, которое я сам и натоптал. Я буду выдумывать заново все велосипеды Земли.

Слышишь ли ты меня сегодня, когда я прошу тебя вытянуть меня из синей стены дождя на сухую полоску асфальта?

Есть лишь один способ проверить серьезен ли я. Поверить мне. Есть лишь один способ убежать от меня - побыть со мной еще хотя бы немного и наблюдать. Высунем языки и будем прыгать, дикие, под всеми тайфунами планеты!..

Стихают голоса.
Я прячу свой
в книгу с фотографиями.
Уходят слова -
рыбины их слогов
плывут
и бьются головами
о стеклянные стены.

Я слышу твой запах
на кончиках
моих пальцев.
Я вижу ты
чувствуешь мой
и ждешь подвоха.

Обратное не доказать уже.
В обратное можно только верить.
И ошибаться - это имеет смысл.

И сердце, которое сжимается раз в минуту так,
что больше ему и работать не надо.
И глупые песни, которые никому никогда
не нужны.
И предательства - твои, мои,
твои и мои.
И слабость, которая рушит все, что было
легко и сладко придумано.
И страх перед всем, что не влазит
в обычное.
И то, что никто не возьмется бросать
в себя камни.
И то, что любовь и ревность
смешались в одно - что с этим делать?

И я. Березка, проросшая на крыше старого дома.
И ты. Ждущая чудо, в которое не веришь.
И он. Деталь ошибки.
И все мы - карнавал глупых фантазий в Рио.

И как после этого
тебе - ласкать мой живот,
а мне - взъерошивать твои мокрые волосы?